итак, мы сходили хД
я, на самом деле, сделала меньше, чем планировала, но все равно в некотором роде собой горжусь
*рассыпала сердечки обеим своим командам*
Название: Волчонок
Автор: FukuMori teamПейринг: Огай Мори/teen!Юкичи Фукузава, Озаки Коё
Размер: ~600 слов
Рейтинг: PG
Краткое содержание: Мори обожает сложные задачи.
Примечания: AU — Фукузаве 15 и его вербуют в мафию.
Дайте ему меч, сказал один из его информаторов, и он разберется с десятком отпетых злодеев. Дайте ему копье, и он выстоит против целой армии.
Мори смотрит на светловолосого мальчишку с катаной на поясе и слабо верит своим глазам. Поверить в то, что этот ребенок — сколько ему? пятнадцать? — в одиночку и без способности справился с отрядом мафиози сложно, но факты — упрямая вещь, даже такие невероятные.
Фукузава Юкичи стоит недвижим, словно застыл каменной статуей, отказавшись присесть и выпить чая. Сестрица Коё слегка задета таким пренебрежением — Мори видит это в том, как неровно покачиваются украшения в ее прическе, и поощерительно улыбается ей из другого угла комнаты: мол, полно вам, неужели мнение столь юного наёмника вас трогает?
Ему жутко интересно.
Белые, словно седые пряди на свету отблескивают серебряным — особенно красиво, если глядеть искоса, не напрямик. Жалко, что он не девочка, замечает Мори отвлеченно. Тогда ему можно было бы пообещать заморских сладостей или красивых вышитых кимоно — с журавлями, на удачу. Золотых цепочек или прогулку в парк с аттракционами.
Мори чертовски хорош в обещаниях, но сейчас они — не то, что ему нужно. Фукузава не доверяет никому в этой комнате, и говорить с ним следует не ему, пусть даже Мори — тот, кто вкладывает нужные слова в тонкие, едва подкрашенные персиковой помадой губы.
— Будешь работать на нас, — предлагает сестрица Коё нежно, голос ее звенит переливом тончайшего фурина, — получишь все, что ни пожелаешь, — и будто бы небрежно позволяет рукаву кимоно сползти немного, обнажая самый краешек запястья. Разве для сына самурая и внука самурая может быть намек яснее?
Фукузаве Юкичи пятнадцать — возраст, чтобы влюбляться и делать глупости. Мори самую капельку завидует: ему самому не позволено ни того, ни другого, как бы заманчиво не блестело бы лезвие катаны на солнце, что словно любопытная соседка заглядывает им в окно. Он щурится, когда солнечный зайчик прыгает к нему на ресницы — наблюдать за тем, удалась ли эта маленькая провокация, нет смысла.
Холодный, настороженный взгляд мальчика не отрывается от движений Мори.
— Я не хочу больше быть наемным убийцей, — отвечает он хрипло. Голос у него ломается, выдает себя приглушенной мягкостью, и угроза в нем почти незаметна, если не вслушиваться.
Звереныш, думает Мори почти восхищенно. Волчонок. Дикий, опасный, готовый отгрызть протянутую руку, и научить его скалиться только на того, на кого следует, будет сложной задачей.
Мори обожает сложные задачи.
— Мы тебя об этом и не просим, — вступает он в разговор, не удержавшись. Сестрица Коё смотрит неодобрительно, но если Мори кому и позволяет нарушать свои планы безнаказанно, то только себе самому. — Я ищу телохранителя, а не очередного наемника.
«Я хочу, чтобы ты стал моим телохранителем» он не произносит, как собирался: это «я хочу» все делает слишком личным, слишком ребячливым, даже когда он уверен, что желание его сбудется.
Фукузава говорит «не быть наемным убийцей», а не «не убивать» — разница примерно такая же как между кошкой и манулом. Мори ощущает эту трещину в его броне инстинктивно и теперь абсолютно уверен, что он согласится.
Нельзя так просто уйти от того, кто ты есть и что умеешь лучше всего, но если ему нужна причина для сражения — Мори даст ему эту причину.
Мори станет этой причиной, если потребуется.
От холодного пламени, полыхающего в стальных глазах, Мори и самому становится жарко. Дайте ему меч, вспоминает он, и никто не устоит.
Полагать, что Фукузава менее опасен, когда его рука не лежит на послушной рукояти, — верный путь к смерти.
Мори обещает себе все же купить тому кимоно — вышитое не танцующими цуру, но белоснежными оками, летящими над заснеженными вершинами: может быть, если на Обон его рукав соскользнет ниже, демонстрируя широкое запястье и мозоли от бокена на краешке ладони, Мори сумеет притвориться, что ему тоже пятнадцать и что его время — делать глупости и влюбляться — еще не прошло.
Под твердым взглядом пока еще не прирученого волчонка ему кажется, будто это и в самом деле так.Название: Лента
Автор: FukuMori team, написано в соавторстве с
Солнце Нового Мира, не устаю напоминать, что она котик.
Пейринг: Огай Мори/Юкичи Фукузава
Размер: 1028 слов
Рейтинг: PG-13
Краткое содержание: Ленту для волос — и целый мир впридачу.
Примечания: постканон,
спойлерФукузава по договоренности уходит в мафиюБелая перчатка, лежащая на столе, кажется розовой в лучах закатного солнца, будто кто-то испачкал ее в крови, а после не потрудился отстирать пятна до конца. Разумеется, это неправда. Фукузава знает, что испорченные перчатки Мори выбрасывает безо всякой жалости, а между платьев Элизы и в ящиках рабочего стола у него хранится с десяток запасных пар.
Сам Мори сидит на подоконнике — за спиной его десятки и десятки этажей, вся высота черного небоскреба. Фукузава мог бы столкнуть его вниз одним плавным движением (какая беспечность — отсылать всех телохранителей прочь, оставаясь наедине со своим старым врагом), надавить на плечо, положить ладонь на темную рубашку, почувствовав биение чужого сердца, прежде чем отправить короля преступного мира Йокогамы к подножию его дворца.
Вместо этого он вздыхает и опускается на одно колено перед импровизированным троном (перед белым халатом вместо горностаевой мантии и пластиковой заколкой в виде божьей коровки вместо короны).
Это неправда, что Мори сейчас без телохранителей. Ему просто не нужны другие — не теперь, когда Фукузава так демонстративно признает, что готов сдержать свое обещание. Он один способен заменить сотню и тысячу лучших убийц, за ним легко и просто идти, как по скользкой, но ровной дороге, залитой кровью врагов. Мори наверняка помнит его спокойное «я убил их всех», и хочет услышать сейчас — «я убью за тебя». Он, всегда следующий логике и здравому смыслу, поддаётся искушению присвоить себе чужое, прижать к груди и никому не отдавать, как ребёнок, первый заметивший в детском саду самую лучшую игрушку. Игрушка может как вспороть ему горло, так и поддержать, сжать грубо плечо и оттолкнуть в сторону, уводя от пули или подлого удара.
Снизу вверх смотреть почти больно: солнце бьёт прямо в глаза, заставляет моргать и щурится. Вокруг головы Мори концентрируется едва различимый ореол, тёплое марево, так не похожее на нимб, что такое сравнение даже не приходит Фукузаве в голову. Он смотрит на божью коровку и видит кровавые отблески на дешёвой блестящей пластмассе.
Фукузава себя не обманывает — в агентстве много людей, чьи способности оказались бы куда полезнее для мафии, нежели его боевые навыки: Ацуши с его регенерацией, Дазай — заблудившийся ребенок, никогда не забывающий, откуда он родом, Ёсано, способная вытащить человека с того света. Но Мори выбирает Фукузаву не для мафии.
Выбирает его для себя.
Мысль эта эгоистична и нелепа: Мори пришлось приложить слишком много усилий, чтобы поверить, что он пошел на это только ради того, чтобы катана Серебряного Волка снова отнимала жизни согласно его планам. Но Фукузава на миг представляет: а на что был бы готов он сам, если представить, что наградой оказался бы Мори — в Агентстве, беззаботно флиртующий с клиентками, помогающий Ёсано во время операций, варящий жуткий по вкусу и свойствам кофе на подсобной кухоньке в их офисе?
На всё.
Мори приходил бы в его кабинет, как к себе домой. Болтал о пустяках с серьёзным видом и о важном — с улыбкой Джоконды, проклятым нечитаемым изгибом, постоянно мелькающим на губах Дазая, только в разы тоньше и сложнее. Небрежно оставлял халат на его кресле или отпивал чай из его, Фукузавы, чашки, чтобы после невинно округлить глаза и прижать ладонь ко рту в притворном смущении. От него убегал бы на другой конец города Дазай, а Ацуши ластился, потому что кошки всегда питали к Мори ненормальную слабость, граничащую с обожанием. Фукузава представляет, как уходил бы домой вместе с ним или оставался на ночь в Агентстве, или невзначай касался руки в коридоре, или позволял обнимать себя и дуть в шею, в то место, где волосы не прикрывали кожу.
Он представляет всё это и думает, что определённо сошёл с ума.
Ловит взгляд Мори — такой же непонятный и нечитаемый, как и его улыбка — он не спасает, не сводит вместе когда-то разрубленные концы верёвки. Колени болят, в мышцах нарастает напряжение, но Фукузава подавляет дрожь, восстанавливает дыхание. Ему спокойно и просто, будто после десятка часов медитации. Он задаётся одним лишь вопросом:
и ты тоже?
Странно предполагать, что это желание — видеть другого на своей стороне — у них с Мори взаимно. Слишком долго он не видел в его глазах ничего, кроме тщательно сдерживаемой злости. Или, может быть, не хотел видеть, отгородившись долгом и обязанностями перед подчиненными? Очень удобно притворяться врагами и сражаться, как всё те же дети, деля поровну оловянных солдатиков на крошечном макете настоящего города. Рядовых Мори без сожалений пускает в расход, офицерами дорожит, а лейтенанты и генералы его личной армии стоят слишком дорого, чтобы убирать их из игры до того, как они совершат ход. Армия Фукузавы другая, он командует иначе и сам выходит одинокой серебряной ладьёй против чёрного короля. Выходит, чтобы пасть.
Или победить?
Они так долго сражались, что почти забыли: дышать легче, когда второй прикрывает спину. Король не проиграет свою хитрую партию, потому что ладья ходит не по правилам и соглашается на условия, подходящие только безумцам и самоубийцам. Незаметно рукава хаори Фукузавы окрашиваются в чёрный — и он думает вскользь, что хочет и себе нелепую божью коровку.
Божья коровка ему не достанется — но может, достанется кое-что другое: темно-зеленую, в тон его кимоно, ленту для волос Мори пропускает сквозь пальцы так напоказ, что сомневаться в ее предназначении невозможно. О традиции дарить элемент одежды на вступление в организацию Фукузава наслышан и ему жаль одного: прохладный, тонкий шелк замарается в первой же битве.
В звонком смешке Элизы за спиной он читает ответ на свои сомнения — пусть Фукузава испачкает кровью эту полосу ткани, пусть она соскользнет с непослушных прядей, когда он резко развернется, встречая горло очередного противника катаной — Мори вовсе не против подарить ему еще одну.
Ленту для волос — и целый мир впридачу.
— С этого дня вы официально мой телохранитель, — объявляет Мори торжественно. Наедине — все генералы спят. — Располагайтесь в любой удобной комнате, у нас хватает места.
В подпольной клинике была одна кровать на двоих, чья-то печень в холодильнике и горький чай. Фукузава помнит об этом и молчит. Ему интересно, что Мори скажет дальше.
О серьёзном — с улыбкой Джоконды.
— Можете называть меня «Мори-доно» по старой памяти, — усмехается Мори. Он молчит, наслаждаясь дрожью, пробежавшей по лицу Фукузавы, а затем добавляет чуть хриплым глухим голосом. — И — добро пожаловать.
— В мафию? — уточняет Фукузава. Его почти забавляет этот неожиданный формализм.
— Ну что вы, — тот смеется и тянется к нему ладонью без перчатки. Фукузава склоняет голову, чтобы ему было удобнее. Этот жест — клятва верности куда очевиднее, чем холод, пробирающийся от пола в колени. — Добро пожаловать домой.
Под ласково вплетающей ленту в его волосы рукой Фукузава чувствует себя так, будто никогда не уходил.